Тіркелу   Забыли пароль?


2015/2. 19-33 б. Тулибаева Ж.М. «Сведения об Алматы в источниках». «Археография және деректану ұлттық орталығының хабарлары» журналы.




Жулдыз Тулибаева

Доктор исторических наук, профессор

 

 

СВЕДЕНИЯ ОБ АЛМАТЫ В ИСТОЧНИКАХ

 

 

1. Шараф ад-Дин ‘Али Йазди и его труд «Зафар-наме»

 

Одно из наиболее ранних известных упоминаний об Алматы содержится в знаменитом сочинении Мавлана Шараф ад-Дина Али Йазди «Зафар-наме» («Книга о победах»), написанное в 1425 г. на персидском языке. Шараф ад-Дин ‘Али Йазди служил при дворе Тимуридов Ибрахим Султана (1394–1435гг.) – сына Шахруха (1405–1447гг.), в 1415-1435 гг. правившего в Фарсе. Шараф ад-Дин ‘Али Йазди пользовался большим вниманием и уважением со стороны Ибрахим Султана и Шахруха не только как наставник и учитель их детей и внуков, но и как мудрый советник.

Шараф ад-Дин ‘Али Йазди прославился среди  современников своими сочинениями, был известен также под литературным псевдонимом «Шараф». По утверждению А.Т. Тагирджанова, из под пера Шараф ад-Дина ‘Али Йазди вышли более 10 произведений1 по истории, философии, астрологии, литературе и теоретическим вопросам суфизма. 

«Зафар-наме» композиционно делится на две части: введение (мукаддима или дибача) и основную часть. Введение известно под собственным названием  «Мукаддима-йи Зафар-наме» («Предисловие к «Книге побед») или «Та’рих-и Джахангир» («История (генеалогии) завоевателя мира»). В предисловии основной части труда говорится, что после сбора всех материалов об Амир Тимуре, были созданы три группы людей: знатоков чагатайского языка, знатоков персидского языка и очевидцев событий. Каждый труд об Амир Тимуре зачитывался, и если запись не соответствовала рассказам очевидцев, то Ибрахим Султан распоряжался о сборе дополнительных сведений. Все сведения о датах, названиях местностей, расстояниях между ними тщательно проверялись.

Составлялась первоначальная запись сочинения, а затем по этой записи Шараф ад-Дин Али Йазди писал окончательный вариант. По требованию Ибрахим Султана, он должен был строго придерживаться фактов, не приукрашивать события, язык сочинения должен был быть литературным и понятным.

        В 1972 г. в Ташкенте было издано факсимиле рукописи «Зафар-наме», ныне хранящейся под номером 4472 в рукописном фонде Ташкентского государственного института востоковедения. Подготовка к печати, предисловие, примечания и указатели подготовлены известным источниковедом А. Урунбаевым. Данная рукопись содержит полный текст мукаддимы и основную часть сочинения.

Нижеприводимый перевод извлечения выполнен мною по вышеупомянутому изданию факсимиле «Зафар-наме» (см. Рис. 1).

 

 

 

Рис. 1 Зафар-наме, л. 207б

 

(л. 207б)  Его величество Сахибкиран2 [Амир Тимур] покоритель мира в начале упомянутого года (1390 г.) приказал эмиру Сулейманшаху, Худададу Хусейни3, эмиру Шамс ад-Дину Аббасу, его брату эмиру Усману, войсковым эмирам и бекам Садику Табану, султану Санджару, сыну эмира Хаджи Сайф ад-Дина, Хасану Джандару, Тилаку Кавчину, Ийд-Ходже, Таваккулу Баварчи, Нусрату Камари с двадцатью тысячами всадниками выступить в сторону Джета4. [Они], переправившись через Сейхун (Сырдарья), пересекли Ташкент и достигли Иссык-Куля. От эмирзаде Умаршейха эмира Малаша апарди, его сына Бикаша и отца Садра Туркмана [прибыли] пять тысяч людей из шаджана, вала, рана, и [они] пришедшие со стороны Андигана5, присоединились к ним.

Когда они достигли Кок-Тюбе, на несколько дней задержались в той местности и занялись поисками противников. И там, обнаружив след врага, по горной тропе среди ельника отправились в путь.  Каждого из врагов, которого обнаруживали, убивали или оставляли в живых, [брали] в плен их жен и детей, молодых и старых… 

Таким образом, рыскали по окрестностям тех земель на конях смелости и отваги, пока не пересекли Алмалыг (Алматы). Переплыв воды Или, пришли в Каратал, который был юртом Анка-тура. Там получили известие, что из каучинов Улджа Буга Бачалкачи, который еще ранее с четырьмястами всадниками был отправлен на поиски [Камар ад-Дина], случайно столкнувшись с Камар ад-Дином в охотничьих угодьях, имел большое сражение и с обеих сторон много убитых. Эмиры, для проверки этого происшествия, отправили Хасана Джандара, Малаша и Бикаша. Они выступили с храбростью и осмотрительностью, и когда достигли места, где произошло сражение, увидели много убитых. И там среди своих воинов, из племени миткафу, обнаружили одного раненного, который был на последнем издыхании и сорок дней провел [питаясь] травой. Его,  утешив, привезли к эмирам. Он подтвердил, что в той местности состоялось сражение с Камар ад-Дином, и достаточно людей с каждой стороны было убито и наше войско потерпело поражение.

 

_____________

 

1 Тагирджанов А.Т. Описание таджикских и персидских рукописей восточного отдела библиотеки ЛГУ, Т. I, История, биографии, география, Л., 1962, с. 120.

2 Сахибкиран – букв. обладатель счастливого соединения звезд, рожденный при соединении двух светил: Венеры с Юпитером или Венеры с солнцем, т.е. счастливый, победоносный; почетный титул Амир Тимура и вообще монархов.

3 Худадад Хусейни – один из влиятельных могульских эмиров, убит в 1409 г.

4 Джете, Джета – Степи Могулистана.

5 Андиган – средневековое название современного Андижана.

 

2. Захир ад-Дин Мухаммад Бабур и его труд «Бабур-наме»

Захир ад-Дин Мухаммад Бабур – вошел в историю не только как полководец и правитель, но также как ученый и поэт, оставивший богатое творческое литературное и научное наследие. Его перу принадлежат оригинальные лирические произведения (газели, рубаи)1, трактаты по мусульманскому законоведению («Мубайин»)2, поэтике («Аруз рисоласи»)3, музыке, военному делу, а также специальный алфавит «Хатт-и Бабури». Захир ад-Дин Мухаммад Бабур – автор замечательного произведения «Бабур-наме», написанного на языке тюрки. Книга была завершена в Индии и носит, в основном, автобиографический характер. В ней отражена история народов Средней Азии, Афганистана и Индии конца XV – начала XVI вв. «Бабур-наме» содержит многочисленные сведения о литературной среде самого Бабура. На основе его данных можно воссоздать биографии многих поэтов того времени, живших в Средней Азии, Афганистане и Индии и писавших свои стихи на персидском и тюркском языках.

По обилию сведений и их достоверности «Бабур-наме» является одним из самых важных и ценных историко-прозаических трудов, не имеющих себе равных среди аналогичных сочинений, написанных в средние века. Язык сочинения «Бабур-наме» прост, лаконичен и народен, автор от начала до конца остается оригинальным повествователем, описывая все, исходя из своих наблюдений.

Бабур подробно описывает крупные города Средней Азии, Хорасана, Ирана, Афганистана и Индии. Его данные о Фергане, Андижане, Самарканде, Бухаре, Кабуле, Газни, Балхе, Бадахшане бесценны, ибо автор дает представление о географическом положении этих городов, их торгово-экономической роли в феодальном хозяйстве того времени. Среди среднеазиатских городов, описываемых Бабуром, особое место занимают родные ему города Ферганского удела. Сведения из «Бабур-наме» были полностью использованы последующими авторами географических сочинений. Правдивость рассказов Бабура подтверждаются сведениями исторических сочинений Хондамира, Мухаммад Хайдара, Мухаммад Салиха, Бинаи, его современниками.   

Литературное и научное наследие Бабура общепризнанны мировой востоведческой наукой. Ученые различных стран внесли значительный вклад в изучение «Бабур-наме», среди которых следует отметить Витсена (Голландия, 1705 г.), У. Эрскина и Ж. Лейдена (Англия, 1826 г.), А. Бевериджа (Англия, 1905 г.), Ю. Клапрата (Германия, 1810 г.), Паве де Куртейла (Франция, 1871 г.) и др. Его труды изучаются во всех крупных востоковедческих центрах мира.

В Париже под эгидой ЮНЕСКО в 1985 году известным востоковедом Луи Базаном был опубликован новый перевод «Бабур-наме» на французский язык4.

 

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «БАБУР-НАМЕ»

 

События года восемьсот девяносто девятого (1493-1494)5

Фергана — область в пятом климате, находится на границе возделанных земель. На востоке от нее — Кашгар, на западе — Самарканд, на юге горы Бадахшанской границы; на севере, хотя раньше и были такие города, как Алмалык6, Алмату7 и Янги8, название которого пишут в книгах Отрар9, но теперь из-за [нашествий] моголов10 и узбеков11 они разрушены и там совсем не осталось населенных мест.

 

_____________

[1] D. Ross. A collection of poems by Emperor Babur. Journal and proceedings of the Society of Bengal. Vol. VII. Extra N., Calcutta, 1910;  Самойлович А. Собрание стихотворений императора Бабура. –  СПб., 1917.

2 Бабур. Мубайин. Рукопись ИВ Санкт-Петербургского отделения Российской АН, инв. № 104.

3 Хасанов С. Бобирнинг Аруз рисоласи. – Тошкент, 1981.

4 Le livre de Babur. Presente et traduit du turc tchaghatay par Jean-Louis Bacque-Grammont. – Paris, 1985.

5 Перевод извлечения приведен по изданию: Бабур-наме. Записки Бабура. Перевод  М. Салье. Издание второе, доработанное. – Ташкент, 1993, С. 29.

6 Алмалык –  крупный средневековый торговый город в долине Или, к северо-западу от г. Кульджи, южнее озера Сайрам и перевала Талки. См. Бартольд В.В. История Туркестана //Сочинения. Т. I, Ч. 1. – М., 1963. – С. 139.

7 Это краткое упоминание современного города Алматы, является наиболее ценным сведением, так как Алмату впервые упоминается как город, наряду с другими такими крупными средневековыми городами, как Алмалык и Янгикент. Также это сообщение проливает свет на судьбу города, который в XIV в. был разрушен могулами во время междоусобной войны.

8 Янги ( Янгикент) -  средневековый город в устье р. Сырдарьи, разрушенный в XV в. кочевыми узбекскими племенами из Дашт-и Кипчака; в настоящее время развалины Джанкета, в 25 км от города Казалинска, на левом берегу р. Сырдарьи. См. Бартольд В.В. Сыр-Дарья //Сочинения, Т. III, – М., 1965. – С. 492-493; Беленицкий А.М., Бентович И.Б., Большаков О.Г. Средневековый город Средней Азии. – Л., 1973. – С. 192-193.

9 Город Отрар (Фараб)  находился несколько выше г. Янги  по течению р. Сырдарья.

10 Моголы (могулы) - объединение тюркоязычных племен. входивших в состав Могулистана  - восточной части бывшего Чагатайского улуса См. Юдин В.П. Центральная Азия в XIV-XVIII веках глазами востоковеда. Алматы, 2001. С. 96-136. Могулистан – независимое феодальное государство, образовавшееся в середине XIV в. на территориях современных Юго-восточного Казахстана и Киргизии и просуществовавшее до середины XVI в.

11 Узбеки - кочевые племена Дашт-и Кипчака. С середины XIV в. население Улуса Джучи в мусульманских источниках обозначается под общим собирательным названием узбеки. С XV в. по мере распада Улуса Джучи, слово узбек постепенно исчезло из употребления в западной части Дашт-и Кипчака и осталось только за кочевыми тюркскими и тюркизированными племенами Восточного Дашт-и Кипчака.

 

3. А.П. Хорошхин и его труд «Сборник статей, касающихся до Туркестанского Края»

 

Александр Павлович Хорошхин – казачий офицер, секретарь Уральской войсковой комиссии. В 1865 г. был направлен в Туркестанский край и стал участником осуществлявшихся там военных кампаний. За время службы он написал ряд обширных очерков, посвященных описанию Коканда, Ташкента, Самарканда, Хивы и других городов, где затрагивались вопросы истории, хозяйства, жизни и быта, населявших ее народов. Очерки были написаны на основе непосредственных наблюдений автора, что сохраняет научную значимость работ А.П. Хорошхина и в наши дни. В 1876 г. был издан сводный сборник его очерков: Сборник статей, касающихся до Туркестанского края, А.П. Хорошхина. СПб., 1876, 531 с., по которому приводятся нижеследующие извлечения в современной редакции (см. Рис. 2).

 

ОЧЕРКИ СЕМИРЕЧЬЯ

 

Богатый и оригинальный край, известный под именем Семиречье, получил свою настоящую организацию и название в 1867 году, когда южная часть Семипалатинской области была присоединена к Алатавскому округу и вместе с нагорным краем вокруг озера Иссык-куля, составила Семиреченскую область, вошедшую в состав Туркестанского генерал губернаторства. В 1871 году столкновения между нашими и пограничными китайскими киргизами, что кочуют по р. Баратол, а также потворство и вообще недоброжелательное вмешательство в наши пограничные дела таранчинских властей, вызвали движение наших войск в Кульджинское ханство и занятие долины р. Или со всеми его притоками, а также и реки Баратолы. Эти новые приобретения составляют  так называемый  Кульджинский район Семиреченской области, с чрезвычайно разнообразным населением и своеобразным управлением, благодаря тому, что вопрос о присоединении этого края к империи еще не решен.

Семиречье получило свое название  от тех семи рек, которые между множеством маленьких речек, орошающих страну, являются большими. Это реки: Лепса, Баскан, Саркан, Аксу, Каратал, Коксу и Или. Трудно указать другой, более разнообразный, во всех отношениях, край, как Семиречье. Сыпучие пески и богатые живописные долины, горы, покрытые вечным снегом и прячущие свои вершины в облаках и мрачные темные ущелья, на дне которых с ревом бегут потоки, огромные водные бассейны, как Иссык-куль, Балхаш и Ала-куль и, кажется, несчетное число прозрачных речек и ручьев, звонко бегущих по дну из разноцветных камней, еловые леса на горах и нежные плоды в долине Или, медведь – обитатель гор, и тигр в непроходимых  камышовых зарослях  по  берегам  рек  и  озер, – все  это ясно говорит за разнообразие и красоту края, населенного при этом и самым разноплеменным людом. Оседлый казак или поселенец-хохол и бродячий киргиз, цивилизованный китаец и полудикие калмыки разных наименований, буйный таранча и фанатик дунган – суть граждане Семиречья.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 2. Сборник статей, касающихся до Туркестанского края, А.П. Хорошхина. СПб., 1876, с. 300

 

Нужны годы для того, чтобы исчерпать весь тот богатый научный запас, какой может дать Семиречье по всем отраслям знания, а потому следующие  ниже заметки по дороге предлагаются лишь как материал, тем более, что о Семиречье вообще и о Кульджинском районе в особенности, писано сравнительно очень мало.

 

ОТ ТАШКЕНТА ДО ВЕРНОГО

 

Не подлежит сомнению, что физиономия Туркестанского края меняется каждогодно, благодаря постепенному наплыву русского элемента и умиротворению элемента туземного. Семь лет тому назад, мне случилось проезжать по дороге от Ташкента к г. Верному.  Ближайший к Ташкенту оседлый пункт, Чимкент, не имел русской слободки, также как и город Аулие-ата; почтовые станции заменяли жалкие землянки, и вообще путешествовать было неудобно и небезопасно.

Но – проходили годы, постепенно изменяя условия существования нового края, и в последнюю поездку  мою в Семиречье я нашел, что местности, виденные мною 7 лет тому назад, изменились настолько, что и узнать нельзя! При этом самым отрадным явлением замечается то, что всюду виден русский люд, пришедший колонизировать новый край и искать в нем избытка и счастья. Значит, Туркестанский край нам нужен и полезен, не говоря уже о каких бы то ни было заслугах наших перед человечеством по умиротворению его диких обитателей. Говорим это здесь к слову, потому что нельзя не обратить внимания на то, что русский Чимкент застраивается хорошо; русский квартал, близ города Аулие-ата, также стал походить на русскую оседлость; даже унылое когда-то укрепление Мерке (ныне упраздненное) оживилось сартовским поселком и постоянным присутствием русских, в лице служащих, в лице служащих на телеграфной и почтовой станциях. Окрестности на несколько верст кругом заняты хуторами киргизов земледельцев; всюду виднеются молодые посадки леса и вообще местность приняла физиономию мирную. За Мерке, близ пикета Чалдывара  кончается Сыр-Дарьинская область и начинается область Семиреченская, или Семиречье, которое собственно и составляет главный предмет настоящих очерков.

Линия пикетов между Токмаком и Аулие-ата, с укреплением Мерке по середине, составляла  до 1868 года левый фланг бывшей Туркестанской области. Пикеты, они же и почтовые станции устроены генералом Черняевым и ни в чем не изменились со времени своего основания лишь на пространстве между Аулие-ата и Мерке; за Мерке же, т.е. в пределах Семиречья, пикеты эти частью уже заселились русскими поселенцами и частью – начали заселяться. Так, второй от Мерке пикет Карабалты в настоящее время  уже окружен повозками и землянками русских крестьян, поздно прибывших к этому месту для поселения и не успевших, за поздним временем года раздобыться в соседних горах лесом.  Но весной  мужики  возьмут свое и гор, и с земли, как они взяли это на следующем пикете Аксу, около которого стоит выросшее за последние 5-6 лет село Беловодское. Выходцы из Воронежской губернии, малороссы, перенесли сюда со своей далекой родины всю обстановку; и хаты, и тыны (плетень), и огороды с подсолнухами, и конопляники; все хаты обсажены талом, улицы широки; флегматический хохол едет на своих волах; женщина в красной суконной юбке идет через улицу с ведрами и коромыслом; толпа мальчуганов с белыми как лен  волосами, окружает экипаж и рассматривает проезжих панов… Совсем Русь, если бы не кавалькада киргизов и киргизок, да не горы на горизонт, покрытые вечным снегом. В Беловодске до 80 дворов, школа и церковь. Русский ямщик примчал нас из Беловодска на следующую станцию Сукулук (14¾ версты) менее чем за час.

На пикете Сукулук  также поселок домов в 20; далее на Пишпек селение равняется Беловодску. По дороге в этих местах нередко встретите в телеге мужика или даже одну женщину, но их никто не тронет: они сжились и сблизились с киргизами. Оригинально, что и киргизы выучились звать малороссов хохлами.

В прежние годы дорога с Пишпека к Верному шла из укрепления Токмак и далее через Кастекский перевал, весьма крутой и опасный своими подъемами и спусками, так что дело не обходилось без несчастных случаев, вроде падения в пропасти экипажей с пассажирами, а потому в 1870 году это направление пути было остановлено. Есаул Герасимов обследовал весь горный кряж к с. з. от Кастекского перевала и направил почтовый путь из Пишпека почти прямо на с., к реке Чу. Тут, на самом берегу  этой реки, основана первая станица - Константиновская  и существует прекрасный деревянный мост. Далее дорога постепенно поднимается в гору до станции Оугаты (28 верст) и потом, по перевалам и спускам идет до гребня хребта, откуда уже начинается крутой спуск к станции Курдай (всего перегон в 30 верст). От Курдая, который похож на все степные станции, т.е. состоит из одного станционного дома и некоторых служб, дорога поворачивает на восток по ровной степной местности, поросшей мелким камышом (чий, из которого киргизы делают решетки), на расстоянии 33 верст, к пикету Отар: отсюда 31 верста такой дороги к Таргину и затем по холмистой местности достигается укрепление Кастек, причем для объезда гор нужно с половины пути повернуть на юг, иначе местность представляет трудности для почтового передвижения. В Кастеке сохранились вал, ров и казарма, в которой помещается почтовая станция и небольшая команда казаков для этапной службы.

За Кастеком страна снова принимает степной характер. Урочище Узун-агач, на котором находится станция того же имени, известно  делом подполковника Колпаковского *) с кокандцами в 1864 году, когда наместник ташкентский Канагат-шах вторгся в Алатавский округ и потерпел поражение на Узун-агаче.

         Это блестящее дело, когда горстью русских войск было разбито 40-тысячное кокандское войско, имело огромные последствия для успеха только что начатого тогда движения России в глубь Средней Азии; эта битва, так сказать, подготовила почву для будущих завоеваний. Не забудем, что в то время Коканд был самым  сильным азиатским ханством и его пределы были гораздо более нынешних, простираясь от Ак-мечети (ныне гор. Перовск) до Кастекского перевала и на юг – до Ура-тюбе. Поражение кокандцев при Узун-агаче в первый раз показало силу русских, только что  выдвинувшихся тогда до подошвы Тянь-Шаня. Если бы не энергия подполковника Колпаковского, смело двинувшегося на встречу сильному, в то время совершенно незнакомому  нам неприятелю, - то городу Верному угрожала серьезная опасность, тем более, что все киргизы были на стороне неприятеля и только выжидали развязки дела. Узун-агачскому делу мы обязаны тем, что начатый основанием гор. Верного почин русского движения вглубь Средней Азии сразу прочно утвердился.

Убитые в узун-агачском деле похоронены на высоком холме, у пикета, и на могиле их поставлен скромный памятник. Теперь около и в виду могилы раскинулся русский поселок Казанско-Богородицкий.

От Узун-агача до г. Верного два перегона по ровной дороге, причем промежуточной станцией является Каскелен или выселок  Любовный, затем станица Софийская  или Талгар и выселок Надеждинский.

Общее впечатление описанного сейчас пути вообще благоприятное. Кроме того, что путь этот пролегает по местностям, иногда весьма живописным, среди гор или по горам, нужно отдать справедливость, что и везут везде хорошо, не беспокоя просьбами на водку.

 

ГОРОД ВЕРНЫЙ

 

Укрепление Верное основано назад тому более 20 лет и называлось сначала Заилийским; оно было построено на месте сартовского поселения Алматы, существовавшего еще в то время, когда эта местность составляла пограничную территорию обширного некогда Кокандского ханства. С переселением из западной Сибири в Заилийский край казаков и крестьян, в 1855-56 и последующих годах, близ укрепления Верного возникла казачья станица, послужившая ядром нынешнего города  Верного, названного так, в 1867 году, с назначением областным городом Семиреченской области. Пользуясь здесь случаем сообщить историю заселения нынешнего Семиречья казаками и крестьянами, мы сделаем некоторое отступление от описания собственно города Верного, и на основании официальных данных, передадим во всеобщее сведение распоряжения правительства, бывшие назад тому более 20 лет, относительно колонизации Семиреченского края *).

Весною 1854 года последовало  Высочайшее повеление о высылке в течение 1855-56 годов, для поселения при Заилийском укреплении на реке Алматы, двух сотен казаков Сибирского линейного казачьего войска и 200 крестьянских  семейств.  Переселение  это  было  произведено  на следующих

основаниях: в 1855 году выслана была одна сотня, а в следующем году – другая. Для переселения были вызваны желающие, а недостающее число было дополнено по жребию из 6, 7, 8 и 9 полков. Переселяемым казакам даровано пособие: офицерам по 100 рублей (неизвестно на серебро или, по старому, на ассигнации), а нижним чинам по 55 руб., и в течение первых трех лет усиленные оклады жалованья, а казакам и семействам их – еще и дача провианта, и всем вообще чинам льготы от службы и фуражное довольствие на лошадей. Обмундированием и пособием казаки были снабжены  на местах отправления, равно как и разными предметами для обзаведения, которое по невозможности заготовить на месте поселения, приказано было приобрести  на ирбитской ярмарке и доставить переселенцам по ценам, как обойдутся войску, а также  доставить на место поселения, на счет войска, зерновой хлеб, который и выдавать переселенцам с возвратом на трехлетний срок.

Крестьяне были вызваны из западной Сибири, но в случае недостачи предполагалось вызвать охотников из внутренних российских губерний. Они должны были прибыть к границе и зачислиться в казаки в 1855 году, а весною 1856 года, с первым подножным кормом, отправиться к месту водворения партиями от 50 до 100 семейств.  Крестьянам дано было: на каждую наличную душу по 3½ коп. серебром в сутки; на наем проводников по степи; указная дача провианта; причитающееся количество хлеба из наличных запасов  сельских магазинов с места переселения; сложение всех, без исключения, недоимок; по 30 десятин земли на каждую душу на месте поселения; зерновой хлеб для посевов  по прибытии на место, с возрастом через  года; двухлетняя льгота от службы (они зачислены были в казаки) и единовременное пособие для обзаведения и на покупку скота по 55 рублей на каждую семью. Затем в поселение был назначен священник.

Так возникла станица Большая Алматинская, вошедшая ныне вместе со станицею Малою Алматинкою, Новым городом и Татарскою Слободкою, в состав города Верного. Население его в настоящее время более 10,000 душ обоего пола.

Одновременно с переселением казаков и крестьян на р. Алмату, сделано было распоряжение и о поселении на реке Лепса …сотни казаков  и 200 крестьянских семейств и на реке Карабулак, близ урочища Урджар ½ сотни казаков и 100 крестьянских семей, с льготами и пособиями, изложенными нами выше.

Так возникли две богатые в настоящее время  семиреченские станицы: Лепсинская и Урджарская, из которых в первой теперь более 3000, а во второй более 1000 душ.

В заключение этого краткого очерка первоначальной колонизации Семиречья нужно привести  то оригинальное обстоятельство, что пособие переселенцам на реку Алмату было выдано из суммы, накопившейся в управлении генерал-губернатора западной Сибири от некомплекта гражданских чиновников в Киргизской степи, а колонистам – на реку Лепсу и на урочище Урджар - из таможенного и пошлин с добываемых в Киргизской степи Сибирского ведомства разных металлов, в том числе и золота.

Не лишним считаем заметить здесь и то, что набором и переселением казаков в новый край заведовал состоявший для особых поручений при командире отдельного Сибирского корпуса генерала Гасфарта, полковник Шубин, при участии местного пограничного начальника полковника Спиридонова. Нам кажется, что имена этих первых распорядителей колонизации столь быстро развивавшегося доныне Семиреченского края, достойны быть  известными его настоящим обитателям.

Переходим к описанию города Вернаго.

Город Верный расположен на северном склоне гор Улутау, окаймляющих вместе с хребтом Кунгей-Ала-тау, северный берег озера Иссык-куля. Три небольшие горные речки известные под общим именем Алматинок, орошают город и его окрестности, вливаясь в реку Или.

Г. Верный делится на станицы Большую и Малую Алматинския, на Новый город и Татарскую слободку. Большинство  построек г. Верного деревянные, благодаря обилию елового леса в соседних горах, добывание которого, впрочем, теперь весьма строго обставлено местными властями, потому что в первые годы заселения множество леса истреблено вполне непроизводительно. Так называемый Новый город, примыкающий к станицам с западной стороны, застраивается зданиями по большей части из жженого кирпича и обещает сделаться со временем лучшею частью города Верного. Из домов лучший – военного губернатора, занимающий со всеми службами и садами целый квартал против церкви, обнесенной  сквером – местом для прогулок. Впрочем, для гулянья летом предпочитается находящийся вне города с восточной стороны казенный сад с вокзалом, прекрасным цветником и оранжереями. Из промышленных и торговых учреждений Верного обращают на себя внимание: винокуренный завод И.В. Кузнецова и мастерские Васильева: столярная, кузница, слесарня и разных деревянных поделок. Вся торговля сосредоточена в отдельных лавках и в гостином дворе, находящимся в центре города.

Ремесленная школа г. Верного обучает 60 мальчиков.

По наружному виду, г. Верный совсем русский город, если бы не его разноплеменное население, в состав которого входят, кажется, все народы, не только Семиречья, но и всего Туркестанского края: русские (между ними преобладают казаки), киргизы, татары, сарты, калмыки, китайцы и даже несколько авганцев.*)  Поэтому улицы г. Верного, по пестроте снующего по ним люда, представляют собою очень оригинальное зрелище. Здесь скачет киргиз и калмык, там чинно идет, прикрываясь веером от солнца, китаец, тут выступает бородатый сарт или переваливается типичный русский мужичек поселенец-малоросс. Бабы –поселянки развозят по городу арбузы и дыни; калмыки  верхом на быках продают дикую малину, набранную в соседних горах, выручая иногда до 3 р. в день и т.д.

В Верном  3 гостиницы, в которых неприхотливому человеку можно сносно и недорого поесть. Нумера в гостинице Никитина летом стоят 16 руб., со столом из двух, а по воскресеньям из трех блюд. Извощики верненские ездят по 30 коп. в час, а конец стоит, смотря по расстоянию, от 5 и до 10 коп.,

тогда как в Ташкенте кто-то ввел обычай платить за конец, не смотря ни на какое расстояние, 15 коп. Верный больше города Ташкента и мостовых в нем нет.

Общее впечатление Верного – это какая-то незаконченность во всем – явление, неизбежное в городе, когда он только что начал отстраиваться.

 

III

 

Расстояние от Ташкента до Верного 784 версты, проезжают обыкновенно в четверо суток. Г. Верный лежит на 2400 футов над уровнем моря. Местность к югу от города постепенно возвышается к подножию гор, из которых ущельем Кардон-сай выходит одна из речек: Малая Алматинская. Направляясь в это ущелье, проезжаете вы мимо жилых домов возникающего предместья; тут же строится архиерейский дом И.В. Кузнецова, лесопильный завод, лагерь, около которого и начинается собственно ущелье Кардон-сай. Мы выехали из Верного посмотреть горы 22 августа; растительность была еще в полном блеске и склоны гор, одетые яркою зеленью трав и кустарников, производили впечатление далеко не обидное. Тут же бойко бежала с горы, среди зелени светлая Алматинка. Мы начали подниматься в гору; кустарник перешел в чернолесье и горы по обе стороны ущелья стали выше. Мы  достигли дачи военного губернатора, совсем закрытою зеленью. Миновав ее, через несколько верст подъехали мы к аулу киргизов. Между тем уже стемнело. Темные массы гор по обе стороны  выделялись на ясном небе еще рельефнее; их покрывали высокие ели. Ущелье в этом месте очень узко, так что толстые стволы деревьев лежали поперек ущелья и через них быстро бежала между огромных камней Алматинка.

Переночевав в этом месте, мы продолжали путь по узкой дорожке все выше и выше, к половине дня оставив вправо Алматинку, миновали густой еловый лес и достигли обширного горнаго плато, зеленевшего как весною яркою травою и обрамленного со всех сторон горами и лесом. У небольшого ручья дымился аул и паслись стада баранов. Барометр показывал 8.000 футов над уровнем моря.

Открылся редкий вид на север, вниз по ущелью, а также на восток и на юг, в горы. Нисходя террасами и зеленым лесом, горы сливались у своего подножья со степью, город Верный казался темным зеленоватым пятном на опаленной солнцем степи; на восток шел крутой подъем к перевалу в долину реки Тилгара  и тут же высился покрытый снегом Талгарский пик. Нам хотелось пробраться хоть до перевала; мы взяли проводника киргиза и начали подъем. Через тысячу футов поднятия прекратилась всякая растительность. Подъем был покрыт каменьями; лошади останавливались пройдя несколько шагов. Наконец мы на перевале.

Барометр стоял на 12.050 футах. Открылась широкая щель, противоположную сторону которой составляла громадная гора Талгар, с грудами  вечного  снега,  где, по  словам вожаков, не летает даже птица. Было

10 часов утра. Гора грозно молчала; мы спустились к ее подножию и расположились на отдых. За путь я заметил в горах горного коршуна, сороку и ворона, а киргизы много рассказывали мне о волках и архарах. В 2 часа по полудни мы начали подъем на перевал в обратный путь, и когда забрались на гребень перевала, то неожиданно услыхали какой-то глухой гул. Это шумел стоявший перед нами Талгарский пик, снега которого, скованный морозом ночи, начали растворяться под лучами полудня и гора послала свою обычную дань в долину… Явление это общее во всех горах, питающих реки. Образуясь из снега, вода низвергается сначала в щели горы; это увеличивает шум от падения потока и человеку можно только вообразить, что такое творится в то время в леднике, потому что проникнуть туда нет возможности. Полюбовавшись горой, мы начали спускаться. Известно, что спуск крутых гор хуже подъема, потому что при спуске лошадь спотыкается скорее и опасность упасть, разбиться и даже погибнуть – вероятнее. Снова по тем же камням, где пешком, где верхом, мы выбрались на плато, ночевали тут в ауле и 24 августа приехали в г. Верный.

Мы должны благодарить здесь А.А. Кушакевича, доставившего нам лошадей с проводниками, а с ними и столь редкий для заезжего человека случай посмотреть верненские горы.

 

3. Мухаммад Салих и его труд «Тарих-и джадида-йи Ташканд»

 

Сочинение «Тарих-и джадида-йи Ташканд» («Новая история Ташкента») имеет также и другое название «Тарих-и велайет-е Ташканд» («История Ташкентской области»). Труд на персидском языке начат в зульхиджжа 1279 г. хиджры - последняя декада мая 1863 г.,  и завершен в 1305/1887-88 г. Мухаммад Салих был широко образованным человеком. Увлекался такими науками, как история, география, литература и медицина. Но больше всего он любил историю. Он мечтал написать произведение, подобные «Самария» Абу Тахир-ходжи, посвященное Ташкенту и его истории. Мухаммад Салих работал над своим произведением в течение 25 лет. «Тарих-и джадида-йе Ташканд» содержит ценный фактический материал по социально-экономической истории Ташкентского вилайета XVIII - XIX вв. Исторические сведения излагаются в хронологическом порядке, в основном, все события отмечены датами.

В рукописном фонде Ташкентского государственного института востоковедения хранится оригинальная рукопись произведения Мухаммада Салиха под номером 7791 (см. Рис. 3). Там же хранятся две копии авторской рукописи (№ 11072 и № 11073), переписанные в 1936 г. писарем Набираходжой ибн Саид ходжа. Имеется экземпляр списка, переписанный научным сотрудником института Абдуллой Насыровым (№ 5732). Список рукописи под № 11072 содержит первый том «Тарих-и джадида-йе Ташканд» и первую половину второй главы второго тома. Текст прерывается на событиях, связанных с взятием Ташкента русскими войсками. Содержание списка  рукописи  под  № 11073  включает  вторую  половину  второй главы и

всю третью главу. Список под № 5732 включает только второй том сочинения и переписан в 1940 году.

 

Безымянный3

 

Тарих-и джадида-йе Ташканд, л. 4а

Мухаммад Салих, описывая уклад и быт населения Ташкентского вилайета и соседних стран, одновременно останавливается на описании их географических и климатических условиях. Особенно ценными являются сведения по описанию городов Туркестана, Сайрама, Сыгнака, Аулие-Ата. Автор описывая вышеназванные города, упоминает также исторические события, касающиеся их, имена их правителей.

В сочинение содержится сведение о землетрясении в Алматы, которое произошло в 1887 году. Перевод извлечения выполнен мною по рукописи, хранящейся в вышеупомянутом рукописном фонде под № 11073, .

 

(С.538) А населенные области его следующие. От крепости Чимкент до крепости Аулие-Ата … 22 фарсаха пути. Из разрушенных и малонаселенных [находятся] селение Суклук и селение Алмалиг. Еще крепость Ашфаре, которая известна по летописям «Зафар-наме» и другим.

Крепость Алмати в нынешнее время до предела населена… непрерывно шло строительство. В 1304 году (1887 г.) седьмого рамазана благословенного произошло [там] землетрясение. Дома и деревья повалились на землю, сдвинулись горы и ручьи растеклись в разные стороны и зловоние поднялось из-под земли. Люди до 15 дней не могли [подойти] ближе, чем один фарсах (8-9 км), и не имели возможности вынуть с земли [свои] имущество и припасы. Таким образом, мы описывали это событие еще ранее на полях рукописи в разделе происшествия.