Тіркелу   Забыли пароль?


2014/2. 18-29 б. Тулибаева Ж.М. «Сочинения Курбангали Халиди как источник по истории духовной культуре казахов Юго-Западного Алтая». «Археография және деректану ұлттық орталығының хабарлары» журналы.




Жулдыз Тулибаева

Доктор исторических наук, профессор

 

 

СОЧИНЕНИЯ КУРБАНГАЛИ ХАЛИДИ КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ И ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЕ КАЗАХОВ ЮГО-ЗАПАДНОГО АЛТАЯ

 

(Продолжение статьи, начало в предыдущем номере)

 

 

2) Имамы, получившие образование в Казани.

 

Текст 8:

 

 

Хазрат Хусайн, сын Исмаила (Текст 8)

 

Он родился в Аягузе, где проповедовали ученики одного из Святейшего Мухаммада-Садыка. Затем он отправился в Кишкар, прожив там год, он закончил учебу в Казани вместе со Святым Мухаммадом-Каримом, а затем и со Святым Салах-ад-Дином. Он вернулся в Аягуз, и стал муллой кочевников, и остался там на некоторое время. Затем он уехал в Лепси и находился там, в качестве имама более тридцати лет. Он умер. Пусть Бог благословит его! Он был великим человеком, и занимал самый высокий ранг среди ученых и который был достоин того, чтобы называться ученым.

 

 

 

 

Текст 9

Ак-Мулла (Текст 9)

 

По происхождению он был башкир, и звали его Мухаммад-Хафиз, сын Амира. В 1855 году он приехал к казахам, и зарегистрировался в казахской волости в Аягузском отделе. Вначале он кочевал с племенем мурун, затем присоединился к племени киржи, после чего отправился в город Бахта и жил там, где занимал должность муэдзина.

После его переезда, они назначили его сына Абу Талиба официальным муллой в волости Имин. Нельзя было сказать, что он испытывал ненависть к кочевникам, но из-за разногласий кочевников с его отцом, Абу Талиб был устранен. Хотя его биография мало изучалась, обычные люди помнят о том, что он говорил: «Я сделал это. Я сделал то. Я резал это». Все шли к нему за советами. Он часто хвастался как у него хорошо идут дела, но если что-то у него не получалось, защищая себя, говорил грубые слова и с легкостью мог приврать. Упоминаемая его многоликая ложь не как не ставится ему в вину, а упоминается лишь для того чтобы раскрыть его характер.

Однажды в Бахты при организации праздника обсуждалась тема закята. Рассматривались такие вопросы, как и кто выполняет закят хорошо, а кто прибегал к хитрости для того чтобы смошенничать. Aк-Мулла сказал, что нам известны все богатые люди этой местности. И тогда он сказал: «Никто не сможет так дать закят, как это делают богатые люди Казани». Они спросили: «А как они дают закят

Вспомнив свою биографию, он продолжил рассказ: «Мы учились в медресе в Казани. Когда наступал месяц Рамазан, с первого же дня ученикам медресе сообщали, что ученики такого-то медресе будут выполнять закят в первый день, а ученики такого-то медресе будут выполнять во второй день и т. д.  Они сообщали старшим преподавателям, студентам, что студенты собственных районов придут в первый день. Они заводили их в сарай, за воротами находились сосуды с золотыми монетами, а за ее пределами были серебряные монеты. Студенты должны были выходить по одному. Каждый возьмет ковш золота, так и ковш серебра до краев и уйдет. Ибрагим Исхак-Бий делал это таким образом».

Хаджи Ханафия из Кызылжара тоже был на собрании. Он с насмешкой добавил «Старший брат, ты был другом тех студентов, был ли ты там, когда магазины открылись?» Ак-Мулла ответил следующее: «Ты не веришь, так как этого не видел. Я рассказываю только то, что видел сам».

Зерновые скирды были обсуждены на другом собрании сообщества, там было сказано, что зерно не испортится, даже если скирды простояли пять или десять лет. Тогда Ак-Мулла сказал: «Я видел скирды, которые простояли пятьдесят, шестьдесят лет, и никаких изменений в качестве зерна не было. Когда он это сказал, они спросили: «Где ты это видел?» Он ответил: «Когда я был молодым, я покинул свою деревню и приехал в другую деревню. На обочине у дороги лежал овсяной стог. Я тогда сказал: «Позвольте мне подойти и взять один или два пучка овса для моей лошади». Снега было много. Я сошел с саней и пошел по снегу. Положил пучки на спину, вернувшись, увидел, что что-то напугало мою лошадь. Тележка была сломана. Что касается кучеров, то они разбрелись. Я с лошадью вернулся домой. Когда я рассказал всю историю отцу, он сказал мне: «Как же ты не взял ничего от этого стога, мой мальчик? Он стоит пятьдесят или шестьдесят лет, когда я был ребенком он стоял. Когда мы пошли посмотреть на овес, оно было таким свежим».

Хаджи Ханафия тоже присутствовал и сказал: «Старший брат, когда вы поехали на санях, зашли в очень глубокий снег, но когда вернулись, наступило лето. Оно превратилось в тележку что ли?» «Эй, рассказываю вам, только как это было» ответил он. У него было много таких длинных историй. Что бы там он ни говорил, он часто уверял: «Я сам видел это. Я сам это сделал». Даже если люди не верили ему, они находили смешным его противоречивые рассказы и слушали его. Он любил говорить «Как я понимаю, так и рассказываю».

Он также рассказывал: «Однажды у казахов была свадьба, они установили новые юрты. Я вернулся оттуда, устал и уснул у огня. Никто не проснулся, когда собака вошла в юрту и обнюхала вокруг, я проснулся и сказал: «Животное», и выгнал ее. Она снова пришла. Тогда я сказал собаке: «Я ударю тебя за то, что ты нарушила мой сон» и ударил руку об очаг, который находился рядом с огнем, и сломал ее. Разбудил жену и попросил, чтобы она принесла с сундука кучалу1. Я приготовил руку, чтобы положить ее между деревянными шинами. Я съел всю кучалу и сказал жене: «Эта смесь поможет только через час. Когда мне будет очень больно, держи руку прямо и замотай их этими тряпками и завяжи к этим шинам».

Я находился в полусонном состоянии. Когда моя рука тряслась, жена держала и завернула ее, я потерял сознание. Когда я проснулся утром, оказалось, что моя рука была исцелена. Я был особо осторожным, в течение трех дней не открывал ее. На четвертый день рука была исцелена и стала такой же, какой была раньше. Таким историям нет конца.

В конце своей жизни он отправился в хадж вместе с сыном. В письмах, которых он писал в дороге, он часто упоминал: «Я беседовал с таким-то главой района», «Я беседовал с таким-то генералом», «Я провез сына без каких-либо денег». Он любил сообщать о новостях, таких как: «На пути к Медине перевернулся вагон, и тяжелый груз весом до 20 пудов упал на меня, но я смог поднять его». Он пребывал в Медине в течение нескольких месяцев и даже то, что он говорил, было выслушано. Когда он покинул Медину и приехал в Райк, там его сын скончался. Как только он вступил на Священную Землю, он умер в том месте, где обычно отдыхали люди. Его попутчики похоронили его в Мекке на кладбище в Джаннат аль-Бакия. Да простит Бог его прегрешения! Он был в возрасте семидесяти пяти лет.

Когда имам города Бахты узнал о его смерти, он поднял руки и начал молиться, говоря: «Очень хорошо, что он был с Мекки, и что поехал к своим предкам». Имам молился и говорил правду о его святости, и то, что он был из Крыма, те, кто не знал об этом, говорили, что он был родом из арабов.

 

Текст 10

 

 

Хазрат Дамин (Текст 10)

 

Он служил в качестве имама в мечети Жоламан в Семипалатинске более чем пятьдесят лет. Его настоящее имя было Мухаммад-Дамин, а также его звали Сары Мулла. Он был из мишарей2 с Нижнего Новгорода. Он был страстным человеком, в своей речи применял остроту слов и не любил лесть, и поэтому постоянно ссорился с обществом. Он не рассматривал этот мир как нечто огромное.

Он был необыкновенным человеком. Коран читал постепенно, утреннюю молитву  начинал с долгой суры, и когда он пропускал половину суры, они (присутствующие) начали качать головой, он громко повышал голос и с улыбкой продолжал читать в разных ритмах.  Тем слушателям, которые были не знакомы с его характером, он старался выполнять молитву смешным образом. Даже хутба выполнялось таким же образом.

Хотя у него был недостаток знаний, но он был благочестивым и набожным человеком. Каждое лето они приносили кумыс от кочевников (во время сезона он приглашал важных людей района), и устраивал праздник для того чтобы угостить гостей.

Однажды один бедный человек пришел туда без приглашения. Когда он подошел к толпе, кто-то сказал: «Подойди, подойди». Он ответил: «Я пришел сюда не за кумысом, спор возник между нами, я пришел разрешить проблему». Тогда Дамин Хазрат сказал: «Расскажите о своей проблеме». Он ответил: «Господин, мы поспорили, и один из нас сказал, ни волк и ни лиса не сможет попасть в рай первым. Мы сказали, что овцы и зайцы попадут первыми.  Кто из них попадёт первым?  Если сможете, пожалуйста, ответьте на этот вопрос». Его Святейшество ответил таким образом: «Эй, ты, глупец, если овцы уже здесь, как могут волк и лиса попасть первыми?». Бедный человек ответил: « Господин, позвольте мне поступить, так как вы думаете. Почему богачи, которые носят пальто из шкур волка и лисы приглашены на этот общественный праздник и сидят на почетном месте? А те, которые носят тулупы, не были приглашены». Говорят, что выслушав его, они посадили его на почетное место и надели чапан.

 

3) Имамы, получившие образование в различных городах.

 

Текст 11

 

 

Давуд Мулла, сын Абдаллаха (Текст 11)

 

В настоящее время он является имамом Кок-Терека. Говорят, что он был осведомленным  человеком в сфере науки. В Семипалатинске он учился у Хазрата Камал ад-Дина, затем поехал в Стамбул, где подружился с известным писателем Ахмед Мидхат Эфенди. Мидхат Эфенди дважды спрашивал нас о нем, так как мы не владели информацией о его личности, мы ответили ему коротко, и когда я сказал ему: «Я слышал про него, но никогда не видел его самого», он ответил: «Удивительно столько ученых людей проживало в этих местах, но, к сожалению, я никогда не знал и не видел их» и посмотрел на нашего собеседника, но разговор касался только нас.

После посещения Стамбула было бы правильно любить усул-и джадид3. Этот человек обучает в соответствии с усул-и кадим, и мы слышали, что он говорил: «Я учу буквы быстрее, чем джадиди и преподаю науку больше», он не принимал приезжих джадиди. На самом деле, название «джадиди» не имеет особого значения. Никто не может отрицать, что все существующее это результат иджтихата4. Те, которые знают основу, идут по этому направлению с открытыми глазами. Со старым методом (усул-и кадим) его медресе стала процветающей и в наших краях он один из тех людей, которые не отклоняются от законов предков.

 

4) Известные люди, получившие религиозное образование, но не названные муллами.

 

Текст 12

 

 

Давли Пахлаван (Текст 12)

 

Его звали Давлатшах, но он был известен как Давли. Он обучался в деревне Баранги, а затем в Мангаре, и гордился тем, что являлся борцом, хотя имел ученую степень. Так как был борцом, не получил звания муллы. Жил  в  Семипалатинске  и  был  похоронен там.  Покойный  Мулла  Малик Эфенди говорил: «Сказав, что Давли заболел, Хазрат Дамулла Хусам ад-Дин поехал навестить его. Усадив его на лошадь, приехали вместе ко мне. Потом он посадил его на одеяло. Оказалось, глаза его покраснели, лицо пожелтело. Хазрат пожелал ему здоровья, и когда он спросил о состоянии его сердца, он сказал: «Где болит?». Давли показал губы и указал на небольшую язвочку. «Кроме этой мучительной боли у меня нет другой боли» сказал он. Тогда Хазрат сказал: «Ничего не случится от этой язвочки. Просто вам нужно намазать бальзам, если она лопнет, и что-то выйдет из нее, то она будет вылечена». Давли в ответ добавил: «Я не печалюсь, хотя у меня нет надежды на выздоровление. Аллах дал мне силу и славу, но моё сожаление заключается в том, что я умираю с большой болью, но от маленькой раны. Я сожалею о том, что люди скажут, что Давли с такой силой, не выдержал небольшую боль, и умер».

Через час Хазрат ушел, и он испустил дух. Он был в таком состоянии, что не смог предупредить. Неизвестно было это так или нет, но это то, что он сказал. Наряду с тем, что он был несравненным борцом, считалось, что его телосложение было огромное как у слона.

Борец из Семипалатинска по имени Ергазы, сын богатого человека, увидев его, вздрогнул от страха, и отказался бороться с ним. Мы видели Ергазы в 1869 году, когда князь Владимир приехал в Семипалатинск. Все были в восторге от его борьбы. Тогда у него были белые полоски по бокам бороды. Ему было примерно лет сорок. Когда ему было где-то тридцать, он боролся с молодым человеком, и даже не особо утруждаясь, взял его медвежьей хваткой, и бросил оземь.

Он был из деревни Ишки в окрестностях Казани. Хафиз-ага Хаджи говорил: «Мы видели его сына». Давли-ага принимал вызовы борца Афлатуна (Платон). Они говорят, что борец Афлатун возможно был из деревни Кишкар, либо из деревни рядом, и что он когда-то учился в Кишкаре. Люди рассказывают, что в период правления Бокей-хана он отправился в Санкт-Петербург бороться с русскими. Они боролись. К примеру, они говорят, что Бокей-хан состязался с императором Павлом, другие говорят, что он состязался с Александром I. Русский борец пришел в цепях. Он тянул пять-шесть человек за своей спиной. Когда он тянул и наклонялся вперед, те, которые держали цепь, не могли его удержать, и падали. Он вышел таким образом и расположился на ринге.

Афлатун вышел медленно, сказав: «Пусть первый раунд будет вашим» и уступил русскому. Русский сделал три четыре круга, и когда подошел к Афлатуну, он уже готовил кулаки. Русский ударил изо всех сил, что кровь потекла из уха Афлатуна. Когда подошла очередь Афлатуна, он так ударил этого русского, что тот развернулся и упал. Его скулы были разбиты на мелкие кусочки. Царь и Хан сказали: «Браво!», и дали свои благословения. Но ухо Афлатуна стало слабым от удара. Говорят, что Давли, бросавший вызов этому Ергазы, принимал вызовы от борца Афла-туна. Как рассказывают, Афлатун боролся в присутствии эмира в Бухаре, в присутствии султана в Стамбуле, и получал различные награды и подарки.

 

 

 

____________

 

1 Кучала (Чилибуха, Стрихниновое дерево, или Рвотный орех (лат. Strychnos nux-vomica) – тропическое листопадное дерево, вид рода Стрихнос (Strychnos) семейства Логаниевые (Loganiaceae). Семена, кора и даже сушеные цветки  этого растения является основным источником ядовитых алкалоидов стрихнина и бруцина, которые используются в гомеопатии и традиционной медицине.

2 Мишар (устар. мещеряки, тат. мишәр, mişər) –  этническая группа татар. В отличие от казанских татар, формирование этноса мишарей происходило на правобережье Волги, вплоть до правобережья Оки на севере. Существует несколько версий о происхождении мишар. В дореволюционное время  преобладала гипотеза  о подвергшемся тюркизации древнем финно-угорском племени мещёра. Среди самих мишарей  бытует мнение о их происхождении из Золотой Орды. В 1798—1865 мишари Урала, в отличие от других татар региона, не платили ясак, а находились в военно-казачьем сословии наряду с русскими казаками и башкирами (а в 1855 – 1865 и другой этносословной группой южноуральских татар – тептярями). После перевода мишарей из военного сословия в гражданское намечается сближение их самосознания с бывшими ясачными татарами, которые теперь находились, наравне с мишарями, в сословии государственных крестьян. В период формирования татарской нации мишари потеряли ряд признаков субэтноса, в первую очередь – особое самосознание. Но даже во время переписи 1926 г. около 200 тысяч человек ещё отнесли себя к мишарям, к самостоятельной народности. Устойчивость этнонима мишар была связана с незавершенностью консолидации волго-уральских татар, в том числе и из-за полусословного характера группы мишарей в Приуралье. Кроме того, мишари имели свой особый диалект и культурные особенности. Например, мишари не праздновали сабантуя (праздник у народов Поволжья в честь начала весенних полевых работ и джиена (татарский народный праздник окончания весенних полевых работ). Однако к началу XX в. многие из этих различий исчезли или оказались сильно нивелированными. Сейчас этноним мишар в основном сохраняется лишь как самоназвание второго уровня. См.: Мухамедова Р. Татары-мишари. Историко-этнографическое исследование. – М.: Наука, 1972. – 248 с.

3 Усул-и джадид (араб., букв. «новый метод») – звуковой метод обучения грамоте, который пришел на смену старого (усул-и кадим) –  буквослагательного метода.

4 ал-Иджтихад («усердствование», «большое старание») – деятельность богослова в изучении и решении вопросов богословско-правового комплекса, система принципов, аргументов, методов и приемов, используемых им при этом исследовании, а также степень авторитетности самого ученого (муджтахида) в знании, интерпретировании и комментировании богословско-правовых источников.