Тіркелу   Забыли пароль?


2015/4. 42-47 б. Тулибаева Ж.М. «Чингиз-хан и Султан Джалал ад-Дин (Извлечения из «Улус-и арба-йи Чингизи». «Археография және деректану ұлттық орталығының хабарлары» журналы. 4-2015. с. 42-47.




Жулдыз Тулибаева «Чингиз-хан и Султан  Джалал  ад-Дин  (Извлечения из «Улус-и арба-йи Чингизи». «Археография және деректану ұлттық орталығының хабарлары» журналы. 4-2015. с. 42-47.

 

Жулдыз Тулибаева

Доктор исторических наук, профессор

 

 

ЧИНГИЗ-ХАН И СУЛТАН ДЖАЛАЛ АД-ДИН (ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ «УЛУС-И АРБА-ЙИ ЧИНГИЗИ»)

(Продолжение, начало в предыдущем номере)

 

Упоминание о выступлении Великого Сахибкирана Чингиз-хана в сторону Султана  Джалал ад-Дина, сына Султана Мухаммада Хорезмшаха

В то время, когда Великий Сахибкиран Чингиз-хан узнал о поражении Кайкур нойона и войск, которые были с ним, его войска, направленные на страну Хорезм, после полного завоевания и разграбления Хорезма и поголовного уничтожения его населения, освободились. По приказу Великого Сахибкирана Чингиз-хана старший сын Сахибкирана, Джучи-хан направился в Дашт-и Кипчак, выделенный ему в качестве удела.

Чагатай-хан и Угедей-хан, второй и третий сыновья Великого Сахибкирана Чингиз-хана с бесчисленным количеством воинов двигались верх по реке Джейхун. Они полностью захватили города Хорезма и разрушили города Кят1 и Хива2. (л.96а) Население тех мест они напоили смертельным вином, от которого хорезмийцы опьянели и ушли в [вечный] сон. Оттуда они следовали дальше, чтобы поцеловать стремя Великого Сахибкирана Чингиз-хана.

В пути следования, когда они в какой-либо город или селение прибывали, если там жители повиновались и соглашались [помочь] захватить [Султана Джалал ад-Дина], сына Султана Мухаммада Хорезмшаха, их не трогали, а если не соглашались и вступали в бой, тогда тот город или селение полностью разрушали, а их население уничтожали. Таким образом, они шли, и в местности Бамиан соединились с многочисленной армией Великого Сахибкирана Чингиз-хана. Оба сына прибыли к отцу и преклонив колени, преподнесли множество подарков.

Был приказ Великого Сахибкирана Чингиз-хана о том, чтобы [не] говорить о смерти  Бамкана, сына Чагатая. Согласно этому  [приказу]  никто

не осмеливался, говорит об этом событий. Спустя несколько дней Великий Сахибкиран Чингиз-хан,

 

Стихи:

 

От злости морщинились брови и глаза,

В сторону Чагатая повернул сердитое лицо

[Сказал]: Почему не соблюдал Яссу и приказ?

Почему вел себя как главный владыка?

Чагатай от страха упал на колени [и сказал]:

Без сомнения ты избранный владыка

Ты владыка мира, а мы всего лишь слуги.

Пусть осудят нас по Яссе,

Если не подчинимся [твоему] приказу.

Мы твои рабы, а ты властелин!

Мы не имеем никаких прав

Наша мечта – получить твое благословение

Иначе очень трудно будет нам жить

Мы подчиняемся всему, что ты скажешь:

Хочешь, окажи милость, хочешь, истерзай наши души.

Прикажи, мы ничтожные слуги

По твоему приказу отдадим свои души!

Владыка Великий Сахибкиран

Надел на Чагатая шубу

Повелитель гласил ему по установленному правилу так:

Твой сын погиб во время сражения.

Ты не горюй из-за его смерти,

Возьми себя в руки и ничего не говори!

Услышав это Чагатай, совсем растерялся

В растерянности от страха молчал,

Если он смог бы поступить иначе, (л.96б)

То громким рыданием  растерзал бы свою душу.

Ни терпение, ни утешения [не помогут]

[Так как] от дыма сердца не издается звук.

Он взял себя в руки и долго молчал.

Мужественно [держался] и сказал повелителю:

Если Бамкан погиб в бою,

Значит, он принес себя в жертву для царя.

Раб, который пришел на службу королю,

Он должен гордиться, что находится в составе славной армии.

Сотни тел и душ наподобие нас могут погибнуть,

Да будет вечным жизнь Сахибкирана!

Некоторое время увлекся весельем,

Затем удалившись оттуда с достоинством,

Он забрался в скромный уголок

И из глаз пустил [реки слез подобно] Сейхуну и Джейхуну.

 

Великий Сахибкиран Чингиз-хан произнес слова упрека Чагатай-хану, который был его вторым сыном, из-за возникшей ссоры в Хорезме между ним и его старшим братом Джучи-ханом. По причине той ссоры завоевание

крепости Хорезма затянулось. Чагатай-хан преклонив колени [перед отцом] весь в страхе, с полным повиновением признал свои ошибки, с послушанием произнес слова публичного извинения. После этого, Великий Сахибкиран Чингиз-хан пожаловал ему милость и принес свои соболезнования по случаю смерти Бамкана, сына Чагатай-хана, запретил всякие досуги и веселья.

Чагатай-хан, услышав это известие, не проявлял внешнюю растерянность, и, взяв себя в руки, произнес слова, подобающие Великому Сахибкирану. Затем он спокойно вышел, и, забравшись в тихий уголок, долго плакал. Тем самым он понизил пламя [вечной] разлуки с сыном. Он снова вернулся на службу к отцу и не проявлял никаких признаков скорби.

Великий Сахибкиран Чингиз-хан с бесчисленным количеством войск направился для уничтожения наследника престола Султана Мухаммада Хорезмшаха, Султана Джалал ад-Дина, сына Султана Мухаммада Хорезмшаха. Он поспешно через Кабул следовал на Газнин.

 

Стихи:

 

Чингиз-хан ехал быстро со своими войсками

Для уничтожения наследника престола Хорезмшаха.

 

Ежедневно преодолевая по два перехода и  двигаясь настолько поспешно, что даже не было времени поесть,  он прибыл в город Газнин. Там он узнал (л.97а), что уже прошло пятнадцать дней, как Султан Джалал ад-Дин, сын Султана Мухаммада Хорезмшаха, услышав о выступлении Чингиз-хана ушел в Хиндустан. [Чингиз-хан] оставил Ялавач нойона в Газнине в качестве градоначальника, а сам без промедления направился за Султаном Джалал ад-Дином, сыном Султана Мухаммада Хорезмшаха…

Он настиг Султана Джалал ад-Дина, сына Султана Мухаммада Хорезмшаха и сходу, без промедления вступил в бой.

 

Стихи:

 

Войсками окружил его,

Тетивой была река, а войска – лук,

Окружили его войска со всех сторон

Иранцам преградили путь.

 

 

Султан Джалал ад-Дин, сын Султана Мухаммада Хорезмшаха остался между водой и огнем: с одной стороны он видел сверкающую меч льющий огонь, с другой стороны – кровожадную реку. Ни с одной стороны он не нашел пути ухода и вынужденно вступил в бой. Он гонял коня мужественности по полю битвы и многих из неверных татар скинул на землю гибели, без всякого преувеличения в тот день он Султан с львиной душой совершил такой героизм, если бы был жив Рустам-дастан, с огромной любовью его обнял бы. Если Исфандияр-руинтан то сражение увидел бы, то от души согласился бы стать его подчиненным.

Войско Великого Сахибкирана Чингиз-хана напало на правое крыло войска Султана   Джалал ад-Дина, которое возглавлял Султан-хан Малик. Султан Джалал ад-Дин, вместе с семьюстами воинами, находился в центре войска и держался стойко, с раннего утра до полудня отважно воевал, гонял коня то влево, то вправо, с передовой в центр…

Войско Великого Сахибкирана Чингиз-хана было несметно, и с каждым часом всё прибавлялось, все больше и больше стесняли поле битвы для Султана Джалал ад-Дина. Дело дошло до того, что монголы вот-вот могли поймать Султана Джалал ад-Дина. Ахас Малик, сын Хана Султана взял узду коня Султана Джалал ад-Дина и отступил. Султан скрипя сердцем, со слезами на глазах, с тяжелой скорбью прощался со своими малыми и старшими близкими. Затем сев на коня еще раз напал на бесчисленные войска монголов и сдвинул их назад. Затем повернул коня, сбросил с себя кольчугу и скинул свое забрало [у шлема] и сломал его палку, ударил плеткой коня и направил коня в реку Синд, с берега реки Синд до самой реки [расстояние] было больше десяти газов. Часть воинов, которые тоже следовали за ним, многие из них погибли от ран стрел монголов. И по воле Всевышнего, он поплыл со своим конем по этой бушующей реке.

Великий Сахибкиран Чингиз-хан приказал, чтобы никто с берега реки не стрелял. Говорят, из тех многих, которых убили в воде, было до такой степени много, что от попадавших стрел и убитых [вода] покраснела.

Султан Джалал ад-Дин переплыл реку и таким образом уцелел от реки небытия. Он шел по берегу реки и когда дошел до противоположной стороны своего лагеря, увидел, как грабят его ставку и сокровища, как увозят на чужбину его семью и близких.

Великий Сахибкиран Чингиз-хан тоже стоял на берегу реки на том месте, где на противоположной стороне находился Султан Джалал ад-Дин. На той стороне реки он сошел с коня, седло и подседельный войлок снял, вместе  с верхней одеждой и стрелами положил на солнце и сушил. Свое забрало надел на кончик (л.98а) копья и в тени его он один сидел целый день. До и после полуденной молитвы около семи человек вышли из воды и присоединились к Султану Джалал ад-Дину...

Великий Сахибкиран Чингиз-хан, когда увидел такой [героический] поступок Султана Джалал ад-Дина, сына Султана Мухаммада Хорезмшаха, рукой удивления держал воротник своего халата.

 

Стихи:

 

Величайший султан, увидев подобное,

Произнес устами Сахибкирана:

Слава ему! Поистине никакой отец

В мире не имеет подобного сына.

Он в пустыне словно лев с изумрудными когтями,

А в море мужества словно акула.

Что поделаешь, судьба не одарила каждого,

И он не сталкивался со всякими испытаниями.

Если [судьба] дала [кому-то] мужество, то это и есть тот случай. 

Перед судьбой он выпрямил сильные руки.

Его мужество ни с чем не сравнить,

Что он мог поделать, если Бог не осчастливил его?

 

Все поступки и нрав Султана понравились Сахибкирану. Он, произнеся слова похвалы [в его адрес], обратился к своим сыновьям и сказал: «От отца должен остаться именно такой сын. [Сын] который преодолев две пучины – огня и воды, достиг берега спасения. От него [на память] останутся много [славных] дел и [про него] сочинят множество легенд. Тот, кто благоразумен, не должен остаться в неведении о его делах».

Одним словом, из войска Султана Джалал ад-Дина тех, которые не утонули в реке, всех  привели и по приказу Великого Сахибкирана Чингиз-хана они были казнены. Привели семью и детей Султана Джалал ад-Дина. Людей мужского пола, в том числе и грудных детей всех казнили, [тела их] сделали добычей ворон. Сокровища, которые были при нем,  Султан Джалал ад-Дин высыпал в реку Синд. Когда об этом стало известно, по приказу Великого Сахибкирана Чингиз-хана пловцы вытащили  из воды то, что было возможно.

 

Стихи:

 

Из той спокойной реки драгоценности и жемчуг (л.98 б)

Достали его храбрые и ловкие [воины]

То, что достали из реки

Все собрали по приказу царя армии.

 

Он несколько дней находился там, по его приказу там построили высокую площадку. Это событие произошло в месяце раджаб 618 года3, соответствующему году лошади (йунд).

 

 

(Продолжение в следующем номере)

 

1 Кят (Кас) – древняя столица Хорезма. Ибн Баттута упоминает Кят (ал-Кат) как единственный обитаемый город между Хорезмом (Гургандж) и Бухарой. В XIV в., до возникновения в Хорезме местной династии, Кят вместе с Хивой относился к государству Чагатая. См.: Бартольд В. В. Сочинения. Т. I. – М., 1963. С. 199-205.

2 В тексте рукописи читается как Хият.

3 Месяц раджаб 618 года хиджры – с 21 августа по 19 сентября 1221 г.