Тіркелу   Забыли пароль?


Ковальская С.И. Архивные источники СССР, России и Казахстана в трудах зарубежных исследователей




АРХИВНЫЕ ИСТОЧНИКИ СССР, РОССИИ  И КАЗАХСТАНА

В ТРУДАХ ЗАРУБЕЖНЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

 

Ковальская С.И.,

к.и.н., доцент кафедры истории Казахстана

Евразийского национального университета им. Л.Н. Гумилева

 

Использование зарубежными авторами архивных материалов Российской империи, затем СССР, а теперь независимых государств, прошло ряд этапов. Исторические исследования требуют привлечения широкого круга источников, но решение этой задачи для западного исторического сообщества было сопряжено с известными трудностями. В большинстве случаев царские, а затем и советские чиновники препятствовали стремлению западных историков изучать материалы, хранившиеся в архивных учреждениях Российской империи, а позже – СССР. Однако ряду зарубежных историков удалось получить доступ к российским архивам и познакомить западных читателей с хранившимися в них документами. В начале XX в. американский историк Ф. Голдер посетил Россию и работал в архивах Санкт-Петербурга (архивах Гидрографического департамента, Академии наук, Военного министерства и др.), подготовив к публикации в 1917 г. «Указатель материалов по американской истории в русских архивах» [1].

Первое поколение исследователей, изучающих СССР и советские республики не имели доступа к советским архивам. Парадокс ситуации заключался в том, что советским авторам доступ в отечественные архивы был также затруднен, а иногда и вовсе не возможен, особенно, что касается бывших партийных архивов или архивов КГБ и МВД СССР. Следовательно, недостатком многих работ является их ограниченная источниковая база, основанная в своем большинстве на опубликованных документах. Зарубежным исследователям приходилось ссылаться на труды либо собственных «патриархов советологии», либо советских авторов и уже опираясь на их труды, использовать те или иные архивные источники для подтверждения собственных гипотез. Несмотря на это, необходимо признать, что западные авторы разработали уникальную методику извлечения достоверной информации даже из открытых советских источников, что позволило достичь высокой степени объективности при исследовании того или иного вопроса [2]. Во многом этому способствовало активное привлечение западными авторами качественных методов исследования, в то время как в советской исторической науке доминировали количественные методы.

По мере ослабления идеологического прессинга со стороны советской власти и некоторого улучшения отношений между Западом и СССР в 1950-х гг., вызванного запуском советского спутника, принятием Конгрессом США в 1958 г. National Defence Education Act (NDEA), подписанием первого советско-американского соглашения о культурном обмене в 1958 г., постепенно стал возможен доступ западных историков к центральным советским архивам, хотя ограничения оставались и были весьма значительными. После четырех лет культурного обмена в нем приняли участие двести человек, а к 1975 г. уже тысяча исследователей имела реальную возможность использовать материалы советских архивов. Государственный департамент Соединенных Штатов и представители в Конгрессе считали, что обмен развивался неблагоприятно для Соединенных Штатов, поскольку 80 % советских студентов в подавляющем большинстве были молодыми учеными, работавшими в высокоспециализированных технических областях наук, в то время как 90% американских студентов работали в области социальных и гуманитарных наук. Критики из Конгресса утверждали, что Соединенные Штаты обменяли технологию на историю. Между тем советские официальные лица также не стремились облегчить положение сторонников обмена в полемике с его критиками. В период между 1958 и 1969 гг. советское правительство отказало 55 американцам из 390 предназначенных для обмена: в среднем пять отказов в год были постоянными между 1970- 1976 [3].

В числе молодых историков, получивших уникальное разрешение на прохождение стажировки в высших учебных заведениях Москвы и Ленинграда оказались и исследователи русского «продвижения на восток». Так, в Ленинградском государственном университете в 1958–1959 гг. стажировался Э. Доннели, в 1961 г. – Дж. Ленсен. В 1964–1965 гг. в Москве в качестве представителя Государственного департамента США проходил стажировку Г. Хуттенбах. Грегори Фриз овладел мастерством работы в архивах Православной Церкви при подготовке монографий по истории русского духовенства. Программа стажировки предполагала и разрешение на работу в крупнейших архивах и библиотеках Москвы и Ленинграда.

В разное время СССР в научных целях посетили Р. Пирс, Дж. Гибсон, А. Вуд, Г. Баррэт. Канадский историк Дж. Гибсон в своей работе использовал как материалы, хранящиеся в Национальном архиве США, так и в Архиве Географического общества СССР, ЦГАДА, ЦГИА. Г. Баррэт изучал не только фонды Публичного архива Канады, но и центральных советских архивов, причём исследователь получил разрешение на работу в архивах Эстонской ССР (ЦГИА ЭССР в г. Тарту и архив Эстонского Государственного Исторического Музея в г. Таллинне). А. Вуд, посетивший СССР в 1978 г., изучал материалы архивов г. Иркутска, что было для того времени практически из ряда вон выходящим событием, нонсенсом.

Несмотря на то, что основным видом вторичных источников для западных исследователей продолжали оставаться работы их соотечественников, можно говорить о хотя и очень медленном, но постепенном и неуклонном расширении объема использованных материалов советских архивов.

Весьма показательно описывает свои впечатления от работы в советских архивах Яков Рой, один из ведущих специалистов в сфере изучения ислама в СССР: «Когда я впервые начал работать в бывших советских архивах, я наивно предполагал, что этот материал должен быть по существу надежным, лишенным ведомственных интересов... Но чем больше я работал с этими документами, тем большие трудности возникали. Это не означало, что историк Советского Союза мог позволить себе проигнорировать архивные материалы, которые были рассекречены и предоставлены в распоряжение исследователя..». Нечто подобное переживали и другие зарубежные исследователи, хотя не каждый заострял внимание на этом в своих работах. Далее автор пишет о том, что ученому следовало быть предельно осторожным с любыми советскими данными, не воспринимать их как неопровержимые факты. В некоторых случаях, по мнению ученого, искажение правды выглядело скорее правилом, нежели исключением [4, 2].

В годы перестройки ситуация начинает резко меняться. Архивы открываются не только для советских, но и для зарубежных исследователей. Получение доступа в советские центральные архивы привело к резкой активизации и углублению западных исследований о ситуации в СССР. С ростом открытости советского общества постепенно менялась и идеологическая направленность западных работ, на смену работам жесткой тенденциозности, характерной для периода «холодной войны», приходило взвешенное объективное исследование достаточно широкого спектра проблем.

Вместе с утверждением независимости в бывших советских республиках существенным образом изменилась и ситуация с доступом в архивы, а также использованием их коллекций. Казахстан в этом плане не исключение.

С начала 90-х годов ХХ века в Республику Казахстан, при поддержке различных зарубежных фондов и общественных организаций (например, таких как ACCELS, IREX, SOROS и др.) для проведения полевых исследований стали приезжать западные специалисты по истории центрально-азиатскогорегиона. Среди них немало политологов, социологов, антропологов, что особенно важно - историки также входят в эту когорту исследователей. Среди них хотелось бы особо выделить Микаэлу Поль, доктора PhD, доцента Вассар – колледжа (США, Пуукиипси, штат Нью-Йорк), ведущего американского специалиста по истории Казахстана середины ХХ века. 

Начиная свою работу над докторской диссертацией, посвященной освоению целины, она работала во многих архивах РФ и РК. В частности в Москве, в рассекреченных спецфондах ГА РФ, Поль М. нашла большое количество документов так называемого «4-ого спецотдела МВД», имеющих непосредственное отношение к ситуации в Казахстане, а именно - депортации немцев, ингушей и чеченцев. В документах спецкоменданты открыто описывали жизнь депортированных людей, что оказало сильное воздействие на М.Поль, и в дальнейшем она опубликовала несколько статей об особенностях поведения в условиях депортации немцев и вайнахов, так как в партийных и милицейских документах часто отмечалась разница в поведении представителей этих двух этнических групп. По мнению Микаэлы Поль, эта разница особенно заметна в том, на что они обращают внимание в личных беседах, какие события или образцы поведения одобряют и т.д. Исследовательница отмечает, что на самом деле немцы были более «советскими» людьми: дисциплинированными и трудолюбивыми. Что в свою очередь являлось основным требованием советской власти. А вот в чеченцах было больше непокорности. «Каждый чеченец был частью собственного, близкородственного коллектива, а неповиновение и безразличие к «советскому коллективу» чеченцев меня поразила, и в своей работе я в основном стараюсь понять истоки этого поведения», пишет Поль М. [5]. Ею были использованы также коллекции Государственного архива экономики РФ (ГАЭ РФ), материалы Центра хранения документов молодежных организаций, Центра хранения современной документации и др. Архивные документы она сопоставляла с информацией, полученной в результате интервьюирования первоцелинников и жителей Акмолинской области, в том числе и анонимного.

Среди казахстанских архивов, в которых работала Микаэла Поль можно назвать Архив Президента Республики Казахстан – фонд 708, Государственный архив Акмолинской области - фонд 648 – «Коллекция документальных материалов по истории освоения целинных и залежных земель в целинном крае», Отделение партийной документации Акмолинской области – фонд 1, Научно-вспомогательный фонд «Целинные совхозы» Акмолинского областного историко-краеведческого музея и др. Изучая историю целины, исследовательница отметила, что никто ещё не изучал отношения между целинниками и другими этносами в период освоения целины ни в прессе, ни среди ученого сообщества. Она особо подчеркивала, что большинство использованных ею документов шли под грифом «секретно» или «особо секретно». Ей удалось найти массу подтверждений имевшим место в период целинной кампании этническим конфликтам, фактам коррупции, краж, массовых драк, дебошей, различных нападений, стычек и т.д. Всего того, что в официальной советской историографии специально замалчивалось, не обращалось внимания, не изучалось, просто игнорировалось. Не случайно ее диссертация называется «Целина: между памятью и беспамятством» [6]

Можно также упомянуть докторскую диссертацию «Создание наций и строительство государств: татаро-башкирский вопрос в революционной России», защищенную молодым американским исследователем Д.Шафером, которая написана на основе архивных фондов Государственного архива Российской Федерации, Центрального государственного исторического архива РБ, Центрального государственного архива общественных организаций РБ, Центрального государственного архива Республики Татарстан, ряда других архивохранилищ [7].

Хотелось бы отдельно упомянуть Стивена Барнера, доктора Ph.D, доцента кафедры истории и истории искусств Университета Джорджа Мэсона (George Mason University, США). Его книга, публикация которой в открытой печати ожидается в 2007 году, посвящена КАРЛАГу в Казахстане и написана с использованием архива МВД г.Караганды [8]. Ученый изучает историю концентрационных лагерей, системы принудительного труда и внутренней ссылки Советского государства с использованием документов недавно открытых архивов системы ГУЛАГа, как в РФ, так и в РК. Стивен Барнер работал в частности в г. Перми (РФ), где создан музей ГУЛАГа. Он также являлся одним из членов оргкомитета международной конференции по истории ГУЛАГа в СССР, кроме того он является автором web-сайта по истории ГУЛАГа, с которым можно познакомиться в интернете по адресу: www.gulaghistory.org.

Мэтью Пэйн, доктор Ph.D, доцент кафедры истории Университета Эмори (Emory University, США, Атланта) трижды с научной целью посещал  Москву, в период с 1991 по 1992г. и в 2002 году работал в архивах г.Алматы РК. Его диссертация «Турксиб: строительство Туркестано-Сибирской железной дороги и производственная политика в течение культурной революции, 1926-1931гг.» также написана с использованием достаточно большого количества архивных документов, извлеченных из архивов РФ и РК [9]. По материалам диссертации в 2001 году им была издана монография «Сталинская железная дорога: Турксиб и строительство социализма» [10]. В своих трудах он использовал документы ГА РФ - фонд 374, 5475, A-444; РГАЭ - фонд 1884; ЦГА РК, фонды – 131, 138, 239, 1128, 1129, 1716; ГА Семипалатинской области – фонд 73 и многие другие. В трудах, изданных в РК в рамках программы «Культурное наследие»,  книга М.Пэйна на английском языке опубликована в 10 томе «Истории Казахстана в западных источниках XII-XXвв.». В настоящее время Мэтью Пэйн готовит к выпуску книгу, посвященную процессу модернизации Казахстана, предполагаемое название: «Советская степь: модернизация и геноцид в Казахстане, 1890-1941» (Soviet Steppe: Modernization and Genocide in Kazakhstan, 1890 to 1941).

 К сожалению, небольшой объем статьи не позволяет более подробно остановиться на характеристике архивных источников РК, использованных в трудах западных англоязычных исследователей. Мы предложили контуры видения проблемы, этапы вовлечения архивных источников СССР, РФ и РК в исследовательский процесс западной исторической науки, а также привели конкретные примеры использования этих архивов зарубежными авторами.

 

Список литературы:

1.Golder F. A Guide to Materials for American History in Russian Archives. Washington, 1917

2. См. например Кучумов И.В., Нафиков Ш.В., Раемгужина З.М., Реуцкая Н.Н., Сахибгареева Л.Ф. Использование источников по истории Башкортостана в зарубежной историографии 1940-1980 гг.//Уникальные источники по истории Башкортостана. Уфа, 2001

3. Рибер А. Изучение истории России в США. // Исторические записки 3 (121). - М.: Наука. - 2000. - С. 65-105

4. Ro’I Y. Islam in the Soviet Union.-New-York: Columbia University Press, 2000.-764р.

5. Поль М. Неужели эти земли нашей могилой станут? Чеченцы и ингуши в Казахстане (1944-1957 гг.)//Объединенная газета, 5 января 2005

6. Pohl M. The Virgin Lands Between Memory and Forgetting: People and Transformation in the Soviet Union, 1954-1960. (Ph.D. dissertation), Indiana University, 1999

7. Schafer D. Building Nations and Building States: The Tatar-Bashskir Question in Revolutionary Russia, 1917-1920 (Ph.D. dissertation), University of Michigan, 1995

8. Barnes S. Soviet Society Confined: The Gulag in the Karaganda Region of Kazakhstan, 1930s-1950s

9. Payne M.J Turksib: The Building of the Turkestano-Siberian Railroad and the Politics of Production during the Cultural Revolution, 1926-1931 (Ph.D. dissertation), University of Chicago, 1995

10. Payne M.J. Stalin’s Railroad: Turksib and Building Socialism.  University of Pittsburgh Press. 2001