Тіркелу   Забыли пароль?


Балтабаева А.М. Политика противостояния государства и религии в 20-е годы ХХ века (по материалам ЦГА и ЦДНИ ВКО).




ПОЛИТИКА ПРОТИВОСТОЯНИЯ ГОСУДАРСТВА И

РЕЛИГИИ В 20-Е ГОДЫ ХХ ВЕКА

(ПО МАТЕРИАЛАМ ЦГА И ЦДНИ ВКО)

 

 

Балтабаева А.М.,

Инновационный Евразийский университет

г. Павлодар

 

Отношения между Советской властью и духовенством оставались непримиримыми во весь период советского государства, однако, особая неприязнь наблюдалась в первые годы его существования. Если до 1919 года отношение государственных органов к представителям мусульманской религии оставалось более или менее «лояльным», что, безусловно, не было связано с симпатиями к исламу, а объяснялось поиском особого подхода в решении мусульманского вопроса, страхом спровоцировать конфликт с миллионным населением, доверие которого нужно было завоевать для успешной реализации планов революции. То к концу 1919 года отношения между большевиками и мусульманами обострились. Именно в это время было активизировано наступление на религию: агитационно-пропагандистское, культурно-воспитательное и административно-запретительное [1].

 Были приняты распорядительные документы, запрещающие различную деятельность служи­телей культа. Не разрешалась организация кружков, собра­ний, библиотек, читален и др. Под видом охраны здоровья государство запретило населению паломничество к святым мес­там, различные действия в виде «обновления икон», чудес­ных исцелений и т.д. При Народном комиссариате по национальным делам был учрежден Комиссариат по делам му­сульман (17 января 1918 г.) для контроля за деятельностью орга­низаций исламского толка.

23 января 1918 г. был издан Декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Согласно принятому декрету на всей территории советского государства, в том числе и Казахстана, верующие получили возможность свободно «отправлять свои религиозные потребности» с оговоркой, однако о том, что «не должно происходить нарушения общественного порядка и посягательства на права граждан Советской рес­публики». В противном случае со стороны местных органов последует мера по прекращению незаконных действий и при­влечению виновных к уголовной ответственности [2]. Не вполне ясным выглядело и положение об обучении религии «частным образом», без объяснения данной формулировки. Однако самым неприемлемым оставался параграф 12, где говорилось: «Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют». Получалось, что государственные органы признавали религиозные объединения лишь фактически, но не юридически. Декрет не внес спокойствия и понимания во взаимоотношения государства и религии, а напротив еще более их осложнил и подготовил почву для дальнейшего противостояния.

Историю взаимоотношений между государственной властью и религией в советский период условно можно разделить на несколько этапов. Если на первом, связанным с реализацией Декрета 1918 года, не удалось установить дружеские отношения, то на втором – властью были предприняты еще более ощутимые меры по притеснению религиозных объединений и служителей культа. Так, были осуществлены мероприятия по изъятию и пере­даче молитвенных зданий культурно-просветительным, военным и иным уч­реждениям. Согласно Декрету, а потом и Постановлению ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объеди­нениях» все церковные здания с имеющимся в них имуществом передавались в собственность государства. «В случае если определенная группа верующих изъявит желание создать свое религиозное общество она должна зарегистрироваться в органах власти и заключить договор. Подобный договор предоставлял верующим право пользования религиозным зданием или же его аренду со всеми предметами культа. Религиозное общество несло полную ответственность за сохранность всего предоставляемого» [3]. Однако, в ходе реализации Постановления, были допущены многочисленные нарушения, о чем свидетельствуют факты, зафиксированные как самими представителями власти, так и верующими.

В соответствии с положениями Постановления 1929 года, принятию решения центральными органами власти о закрытии молитвенного дома должно было предшествовать общее решение граждан той или иной местности в составе группы верующих «о потере религиозного значения культового здания» и согласии на передачу его под культурно-просветительское и другое учреждение. Но, как показывают документы тех лет, местные власти допускали насильственное вынесение решений о прекращении деятельности религиозного учреждения, проявляя неуважение к святым местам и их служителям.

В выписке протокола общего собрания граждан пос. Федоровка (от 7 апреля 1929 г.) сообщается: «Принимая во внимание, что здание церкви до настоящего времени пользовалось за ве­рующими, коих насчитывается самое незначительное ко­личество отживших стариков, в то время как школа крестьян­ской молодежи, имеющая районное значение... в данное время находится в безвыходном положении за непригодностью зда­ния школы, общее собрание ходатайствует... о передаче здания церкви под школу...» [4]. В подтверждение данного сос­тояния дел Павлодарский Окрисполком за подписью зав. ОкрОНО докладывал, что «...здание бывшей церкви действительно пустует,... граждане с. Федоровка на 95% неверующие и церковь посещают всего пять-шесть ненормальных ста­рух...» [5]. И подобных документов-протоколов собраний граждан об «изъявлении желания передать молитвенные здания» под культурно-про­светительные или хозяйственные нужды с каждым днем ста­новилось все больше.

 Изъятие и закрытие молитвенных сооружений приняло повсеместный характер и происходило, в большинстве случаев, на незаконных основаниях. Так, далеко не везде проводилась широкая разъяснительная работа; зачастую церкви закрывались решениями, принятых на узком собрании активистов, состоящим из членов ВКП(б), комсомольцев. Были случаи, когда фактическое закрытие происходило сразу же после вынесения решения, и таким образом обходилось право верующих на обжалование. Продолжали всячески оскорбляться чувства верующих отдачей церквей и мечетей под склады, мастерские, конюшни или уничтожением предметов религиозного культа. В качестве примера незаконного изъятия церквей, следует привести материал заявления церковного совета Пьяноярской общины с. Пьяноярского Разинского района Семипалатинского округа, в котором указывалось буквально нижеследующее: «На собрании в с. Пьяноярском всех граждан…было объявлено, что Пьяноярская церковь аннулируется и передается местному колхозу, а постановлением местной ячейки и колхоза – передается под детские ясли. Через 2 дня комиссией уполномоченных …было преступлено в описи и изъятию всего церковного имущества. Иконы, и все богослужебные книги были переданы местному церковному старосте, а все остальное как утварь и все вещи взяли себе, каковыми пользуются для своих надобностей…Верующие просят высшие органы власти возвратить здание церкви и все церковное имущество» [6].

Таким образом, одновременно с потоком просьб о якобы добровольном закрытии молитвенных зданий и передаче их культурным учреждениям, со стороны населения стали поступать жалобы о принудительном изъятии мечетей и церквей и требования прекратить беззакония на местах. Так, по вышеприведенному ходатайству церковного совета общины, административным отделом округа было принято решение: «…принять срочные меры к немедленному возвращению церкви и культового имущества верующим» [7]. Согласно решению ВЦИК от 30.06.1930 года было отменено постановление ЦИК КазАССР о закрытии церкви в с. Богословске Семипалатинского округа. В постановляющей части протокола было отмечено: «Постановление ЦИК КазАССР отменить, оставив указанную церковь в пользовании верующих» [8]. Сохранилось заключение юрисконсульта Семокрисполкома по ходатайству группы граждан о передаче в их пользование Воскресенской церкви в г. Семипалатинске. Решение по данному вопросу приняло положительный характер и определило незаконность местных органов власти, пытавшихся передать здание церкви под школу [9].

В ходе проведенной вышестоящими инстанциями проверки, выяснилось, что только по Семипалатинской области из 70 закрытых церквей и мечетей, 7 из них имели на то санкции Окрисполкома и КазЦИК. После чего срочно и секретно всем РИКам был отправлен циркуляр о прекращении самовольных действий на местах за подписью Председателя Окрисполкома 10].

Обеспокоенное самоуправлением местных властей, ЦК ВКП(б) также принимает меры по прекращению изъятия зданий культа; рассылает на места под грифом «Совершенно секретно» письма, телеграммы следующего содержания: «...В связи с усилением антирелигиозного движения среди рабочих и крестьян за последнее время решения о закрытии церквей принимают массовый характер. Однако, при этом участились случаи совершенно нетерпимого искажения партийной линии в области борьбы с религией... Для устранения выявленных ошибок в деле закрытия молитвенных зданий ЦК ВКП(б) предлагает:

…2. закрытию церкви непременно должна предшествовать широкая серьезно поставленная массовая работа партийной и комсомольской организации и Союза безбожников. Закрытие церкви возможно проводить только после учета настроения всех слоев населения, когда созданы все гарантии того, что решения о закрытии не приведет к эксцессам.

3. запретить ликвидацию молитвенных домов, церквей, си­нагог, мечетей по мотивам невзносов налогов...» и так далее [11].

В ходе проведенных административным отделом Семипалатинского округа расследований были выявлены нарушения закона о ликвидации сооружений культа и определено следующее: «…в с. Зыряновском – ввиду непроработки вопроса среди общественности и верующих при наличии жалобы, поступившей от последних, вопрос впредь до проведения подготовительной работы и проверки обстоятельств, изложенных в жалобе оставить открытым; церковь, как изъятую без соблюдения правил, предусмотренных постановлением ВЦИК от 8 апреля 1929 года возвратить в пользование верующих.… В Бородулихе и Камышинке Бельагачского района  - …вопрос до проведения подготовительных работ среди общественности и верующих – оставить открытым, церковь возвратить верующим для отправления религиозных потребностей [12].

Таким образом, правительство было вынуждено принять меры по немедленному прекращению изъятия церковных сооружений из ведения религиозных общин благодаря активному противостоянию последних и их политике непримиримости в условиях бушевавшей антирелигиозной борьбы Советской власти.

Все меры со стороны групп верующих, предпринятые для предупреждения дальнейшего закрытия молитвенных сооружений, конфискации церковного имущества спасли лишь малую их часть. Но, несмотря на малочисленные успехи, их практика ярко продемонстрировала позицию верующих, связанную с неприятием нового государственного строя, подрывавшего религиозные устои и готовностью бороться за культы, определявшие основу жизни людей до недавнего времени.

 

 

ЛИТЕРАТУРА:

 

1.      Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. – М: Политиздат, 1991. – С. 35

2.Подопригора А. Советское законодательство о религиозных культах.- Алма-Ата, 1972. – С. 4

3.Там же. – С.9

4.ЦДНИ ВКО. Ф. 74. Оп. 1. Д. 341. Л. 22.

5.Там же.

6.      ЦДНИ Ф.74, Оп.1, Д.462, Л.14

7.      ЦДНИ Ф.74, Оп.1, Д.462, Л.15

8.      ЦГА Ф.30, Оп.2, Д.306, Л.1

9.      ЦГА Ф.74, Оп.1, Д.272, Л.6

10.  ЦДНИ ВКО. Ф. 74. Оп. 1. Д. 184. Л. 116.

11.  Кашляк В.А. Открывая секретные архивы // Иртыш. - 1997. - №35.

12.  ЦДНИ Ф.74, Оп.1, Д.184, Л.56